sinchronia
Белинский, хоть и критик, но человек был неглупый.
Вверх-вниз, вверх-вниз.

Ночью, если закрыть на качелях накрепко глаза, никогда не скажешь, что ноги почти царапают землю, что мимо к мусорке кто-то тащит стол, а на лицо падает не свет звезд, а квадраты окон. За которыми та же жизнь, что была вчера, будет завтра. И только неторопливый рыжий кот проходит по детской площадке, вздыхает и остается на краю сознания.

Удивительно живой себя чувствуешь, когда поздним вечером колеблешься вверх и вниз. И будто совсем в пустоте, что даже в груди щемит.

А еще точно сейчас, немного вчера, лет десять назад и чуть-чуть завтра. Времена перемешиваются, сливаются, и вспоминаешь вдруг о том, что был всегда.

Качаешься и словно идешь по театральным саратовским улицам, где каждый дом – декорация к несыгранной еще пьесе, которая терпеливо ждет героев и сцен и только мягко светится тряпичными окнами и разноцветными прожекторами.

Качаешься – и вдруг в питерском перелеске, ночью, отошел от лежащих вокруг костра друзей и идешь все равно куда. Только похрустывает дорожка, только деревья царапают звездное небо, а ты наконец-то опять живой.

И качаешься потому, что пять минут назад, по дороге от метро ты все еще такой – переполненный надеждой как счастьем. Кажется, уже достаточно умный, чтобы прикидываться совсем маленьким.

Как рассказать о том, когда был завязанным в узлы и не понимал, что задыхаешься, пока не задохнулся в питерском ночном небе?

Как правдиво написать обо всех переменах, когда за половину года мир встал надыбы, перевернулся, перекинулся?

Вверх. Вниз.

И все же попробую.

@темы: ex tenebris